Недавние промежуточные защиты дипломов на степень магистра архитектуры I в Гарварде (GSD), собравшие выдающихся критиков из практики и академической среды, выявили явный раскол между мотивацией студентов и дискурсом критиков. В то время как студенты ставили под сомнение фундаментальные процессы и этические мотивы архитектуры как акта созидания культуры и общества, критики обсуждали особенности архитектурной формы в контексте прецедентов и канонической преемственности — именно так, как и настроены наши академические обзоры. Студент представил едкую критику архитектуры как агента, способствующего автоматизации культур потребления; критики же спорили о формальных достоинствах размещения парковки внутри разреза или по периметру, обходя стороной основную повестку проекта. Другой студент разработал сатирическую платформу для оптимизации «проектирования безопасности», алгоритмически скрестив взгляды Джейн Джекобс и Грега Линна; критики обсуждали типы зданий, созданные программой, игнорируя тот факт, что эти модели важны лишь как демонстрация абсурдности автоматизированного процесса, который кодирует морально двусмысленные ценности как технологические стандарты. Это был театр, где на одной сцене одновременно разыгрывались два несвязанных сценария — зарисовка нашего нынешнего состояния, в котором вопросы структурных изменений, глубинных ценностей и автоматизации проектирования находятся в совершенно ином пространстве, нежели дисциплинарные разговоры, которые мы репетировали десятилетиями.
То, что мы решаем автоматизировать, имеет значение, поскольку технологии имеют тенденцию усиливать, ускорять или консолидировать унаследованные системы ценностей нашего общества. Но у нас есть право определять природу этих ценностей и то, как они выражаются в нормах, отношениях и экспертизе, влияющих на облик искусственной среды. Если мы стремимся к тому, чтобы застройка была культурно значимой и служила общественному благу, мы должны быть готовы изучить наши основные ценности. Именно здесь искусственный интеллект (ИИ) вступает в игру как созвездие автоматизированных процессов, отмеченных множеством противоречивых черт, с пока еще неизвестным социальным охватом.
Способности систем машинного обучения к распознаванию паттернов выявляют то, что мы выбираем для репликации и автоматизации — и, следовательно, то, что мы ценим как общество.
Сегодня масштабные модели ИИ (такие как ChatGPT) могут выполнять сложные задачи, ранее связанные только с человеческим познанием, позиционируя ИИ как эксперта-соавтора — хотя и обремененного проблемами доверия, концентрации корпоративной власти, этики и социальной справедливости. Эти возможности могут расширить способность дизайна влиять на изменения, но они также могут трансформировать или даже подорвать нашу профессиональную экспертизу.
Исторически архитектура и дизайн находились на переднем крае внедрения технологий: от стандартов ортогональных проекций до CAD, ГИС и экологического моделирования. Эта авангардная позиция во многом объясняется тем, что наша работа заключается в передаче сложной 3D-информации через упрощенные 2D-репрезентации, чтобы строители могли реализовать проект. Мы создаем всё более запутанные «инструкции», используя систему обозначений, которую сами же развиваем.
По сравнению с правом и медициной, архитектура представляет собой сложную арену для сбора данных. Большая часть наших «данных» — это абстрактный визуальный язык (строительные чертежи), который одновременно демонстрирует замысел, но отказывается прямо иллюстрировать способы его реализации. Это глубоко человечный, закодированный способ коммуникации, который невозможно просто «выкачать» из интернета или взять из централизованного репозитория.
Это не означает, что наша область невосприимчива к ИИ. Напротив, наша закодированная нотация и уникальный, привязанный к месту характер культурного производства создают некую «продуктивную медлительность». Эта сложность, которая, кажется, блокирует повсеместное внедрение ИИ, на самом деле может открыть путь к переосмыслению роли архитектора в обществе и формированию более этичной, гуманистической цифровизации.
В профессиональном контексте текущее положение дел (статус-кво) характеризуется консолидацией проектных и инженерных областей, ростом сложности проектов и сохраняющимся разрывом между проектированием и строительством. Этот раскол призван определить нашу интеллектуальную роль и ограничить ответственность, но он всё чаще создает трение и снижает контроль в сегодняшнем технологическом ландшафте.
В дисциплинарном контексте статус-кво характеризуется растущим отчуждением — и даже открытым подозрением — между академией и профессией. Дисциплина сопротивляется своей связи с поздним капитализмом и деградацией окружающей среды, но предлагает лишь дистанцирование в качестве решения. Между тем, саму дисциплину осуждают за упрямую самореферентность, всё более оторванную от практических реалий строительства.
Решая, как интегрировать машинный интеллект, мы должны балансировать между глобальными вопросами этики и детальными вопросами повседневных задач. Например:
- Как автоматизация анализа строительных норм изменит экспертизу архитектора, чья миссия — защита безопасности и благополучия граждан?
- Будет ли это подрывать авторитет архитектора или, наоборот, позволит ему сосредоточиться на культурных и экологических аспектах?
- Как изменится роль архитектора, когда здания начнут строиться вокруг автономных систем обратной связи между местными погодными данными и энергопотреблением?
Инновации в сложных системах и создание инструментов, переводящих человеческие смыслы в форму физического пространства, являются ядром архитектурной практики. Мы привыкли делать это определенным образом, однако строительство всё чаще происходит вне профессиональных границ: посмотрите на массовое производство частных домов без архитекторов или на штатных проектировщиков в ИТ-гигантах, создающих «здания-продукты».
Мы не контролируем внешние изменения и то, как общество будет развивать ИИ. Но, связывая культурные смыслы и этическую практику с масштабируемыми процессами, мы можем влиять на то, как технологические и экономические силы воплощаются в нашей среде. Если мы хотим, чтобы этот мир был человечным, мы должны внедрять архитектурный интеллект в практические системы. Это позволит нам заново открыть старые «коды»: индивидуальное авторство, архитектурное образование, отношения с застройщиками и осознание того, что проектирование процесса определяет релевантность формы. Наша область уникально расположена на стыке количественного и качественного, естественного и искусственного, финансовой и человеческой ценности — но только если мы будем действовать с позиции критического оптимизма, необходимого для самого акта дизайна.
